Неточные совпадения
Она одевала излияние сердца в те краски, какими горело ее воображение в настоящий момент, и веровала, что они верны
природе, и спешила в невинном и бессознательном кокетстве
явиться в прекрасном уборе перед глазами своего друга.
Но слова о ничтожестве человека пред грозной силой
природы, пред законом смерти не портили настроение Самгина, он знал, что эти слова меньше всего мешают жить их авторам, если авторы физически здоровы. Он знал, что Артур Шопенгауэр, прожив 72 года и доказав, что пессимизм есть основа религиозного настроения, умер в счастливом убеждении, что его не очень веселая философия о мире, как «призраке мозга»,
является «лучшим созданием XIX века».
Кончилось тем, что
явился некто третий и весьма дерзкий, изнасиловал тетку, оплодотворил и, почувствовав себя исполнившей закон
природы, тетка сказала всем лишним людям...
Так прошел и еще год, в течение которого у глуповцев всякого добра
явилось уже не вдвое или втрое, но вчетверо. Но по мере того как развивалась свобода, нарождался и исконный враг ее — анализ. С увеличением материального благосостояния приобретался досуг, а с приобретением досуга
явилась способность исследовать и испытывать
природу вещей. Так бывает всегда, но глуповцы употребили эту"новоявленную у них способность"не для того, чтобы упрочить свое благополучие, а для того, чтоб оное подорвать.
Дома он через минуту уже решил дело по существу. Два одинаково великих подвига предстояли ему: разрушить город и устранить реку. Средства для исполнения первого подвига были обдуманы уже заранее; средства для исполнения второго представлялись ему неясно и сбивчиво. Но так как не было той силы в
природе, которая могла бы убедить прохвоста в неведении чего бы то ни было, то в этом случае невежество
являлось не только равносильным знанию, но даже в известном смысле было прочнее его.
Чистый внутренний трагизм
является в том случае, когда обнаруживается безысходный трагизм любви, коренящийся в самой
природе любви, независимо от социальной среды, в которой людям приходится жить.
Подлинной реальностью, подлинной жизнью
является борьба человека, социального человека, со стихийными силами
природы и общества, т. е. экономика.
Одна Вера ничего этого не знала, не подозревала и продолжала видеть в Тушине прежнего друга, оценив его еще больше с тех пор, как он
явился во весь рост над обрывом и мужественно перенес свое горе, с прежним уважением и симпатией протянул ей руку, показавшись в один и тот же момент и добрым, и справедливым, и великодушным — по своей
природе, чего брат Райский, более его развитой и образованный, достигал таким мучительным путем.
«Поэтому должна быть принята такая причинность, чрез которую нечто совершается, без того, чтобы эта причина не определялась далее еще через какую-либо предшествующую причину по необходимым законам, т. е. через абсолютную спонтанность причин, которые бы от себя начинали ряд явлений, протекающих по законам
природы, следовательно, трансцендентальную свободу, без которой даже в развитии
природы порядок явлений со стороны причин никогда не
является полным» (370).
Таким исходным элементом для Когена
является понятие бесконечно малого.] (по выражению «Логики» Когена); однако коренная разница с Эккегартом в этом пункте, определяющая и ряд последующих различий, у Беме будет в том, что у него мир возникает не параллельно с Богом, как Его необходимый коррелат, но в силу диалектики самого Бога или развития Его
природы.
Вот важнейшее место, сюда относящееся: «если душа благодаря ускоренному уходу освобождается от тела, то она ни в каком отношении не терпит ущерба и познала
природу зла с тем, чтобы открылись заключенные в ней силы и обнаружились энергии творчества, которые оставались бы втуне при спокойном пребывании в бестелесном, ибо никогда не могли бы перейти в действие, и от души осталось бы скрытым, что она имеет» (Enn. IV, Lib. VIII, cap. 5).], а в неблагоприятном душа загрязняется и, для того чтобы освободиться от телесных оков, должна подвергнуться очистительному процессу, которым
является многократное перевоплощение в различные тела.
Мир
является великой иерархией идейных существ, идейным организмом, и в этом постижении софийности «мертвого» мира лежит заслуга оккультизма [Под оккультизмом я разумею здесь не столько современный, школьный оккультизм, воспитываемый особой тренировкой, но общую природную способность человека проникать за кору явлений, особенно свойственную народам в ранние эпохи развития и отразившуюся в сказке, эпосе, фольклоре, верованиях и «суевериях».], сближающая его с ««поэтическим восприятием»
природы вообще.
Архангел с мечом антиномии становится незримым, все оказывается понятным, объяснимым при этом монизме, который сохраняет свою
природу под разными личинами, в существе
являясь, однако, прикровенным или же неприкровенным рационализмом.
Потому-то и
является поворотным моментом в истории мира та таинственная и священная минута, когда Дева рекла: «се раба Господня», ибо в Ней, с Ней и через Нее рекла это вся
природа, все человечество.
Природа нашего спасения должна быть понимаема не в свете формально-юридической теории возмездия, но в связи с общим учением о сотворении человека, причем его спасение может
явиться только новым творением, точнее, продолжением его творения.
Вот этого-то «изменения», которое, по существу,
является новым творческим актом Бога над человеком, именно и не может совершить хозяйственный труд, а поэтому и «проект» Федорова, как бы далеко ни зашла «регуляция
природы», силами природными и человеческими неосуществим.
Если грехопадение сопровождалось глубоким извращением в жизни пола,
являлось прежде всего болезнью первозданного брака, то в искуплении следует видеть оздоровление
природы брака, благодаря которому онтологически он становится уже «во Христа и во Церковь», соответствует его внутренней естественной норме, вытекающей из полноты образа Божия в человеке.
Поэтому появление Богоматери, а следовательно, и боговоплощение возможно было только в «полноту времен», когда совершился естественный, хотя и вспомоществуемый благодатию, процесс внутреннего возрождения и оздоровления
природы, центром коего и
является Пресв.
Поэтому спасителем человечества мог
явиться только человек, и притом в онтологическом своем естестве резюмирующий в себе всю
природу человека, иначе говоря, перво-Адам, самый корень человеческого древа.
Существенным признаком, установляющим
природу религии,
является объективный характер этого поклонения, связанный с чувством трансцендентности божества.
«Во-первых, Божественная
природа столь же
является сотворенной, сколько и творящей.
«Для души стыдом
является то, что ей сопротивляется тело, — это низшая сторона человеческой
природы, подчиненная ей», в раю же оно было послушно духу, и «похоть не приводила в возбужденное состояние вопреки воле известные члены».
Это уже фактически неверно, ибо она имеет только это же самое, а не иное содержание, лишь дает его в форме мышления; она становится, таким образом, выше формы веры; содержание остается тем же самым» (394). «Философия
является теологией, поскольку она изображает примирение Бога с самим собой (sic!) и с
природой» (395).
Экстериоризированная
природа и общество не
являются моей собственностью, моя собственность лишь очень частична и мала в отношении к ним, и моя индивидуальность неуловима для законов
природы и законов общества, не говоря уже о законах государства.
Перво-жизнь есть творческий акт, свобода, носительницей перво-жизни
является личность, субъект, дух, а не «
природа», не объект.
Аристотель говорит в своей, во многих отношениях замечательной, «Политике»: «Человек есть естественно животное политическое, предназначенное к жизни в обществе, и тот, кто по своей
природе не
является частью какого-либо государства, есть существо деградированное или превосходящее человека».
В личности Иисуса Христа произошло соединение божественной и человеческой
природы, и
явился Богочеловек.
Ворон скорее следует отнести к полезным птицам, чем к вредным. Убирая в тайге трупы павших животных, дохлых рыб по берегам рек, моллюсков, выброшенных морским прибоем, и в особенности разные отбросы человеческих жилищ, они
являются незаменимыми санитарами и играют огромную роль в охране
природы. Вред, причиняемый воронами хозяйству, по сравнению с той пользой, которую они приносят, невелик.
— Что же в этом дурного, mon ange? У всякой Маргариты должен быть свой Фауст. Это уж закон
природы… Только я никого не подыскивала, а жених сам
явился. Как с неба упал…
Я знаю, что страдания и неудачи, описанные в сейчас приведенном примере, настолько малозначительны, что не могут считаться особенно убедительными. Но ведь дело не в силе страданий, а в том, что они падают на голову неожиданно, что творцом их
является слепой случай, не признающий никакой надобности вникать в
природу воспитываемого и не встречающий со стороны последнего ни малейшего противодействия.
При дневном свете притиранья сейчас же скажутся, так что девушка поневоле
является украшенная теми дарами, какие даны ей от
природы.
«Великое учение о непрерывности, — говорит он, — не позволяет нам предположить, чтобы что-нибудь могло
явиться в
природе неожиданно и без предшественников, без постепенного перехода; неоспоримо, что низшие позвоночные животные обладают, хотя и в менее развитом виде, тою частью мозга, которую мы имеем все основания считать у себя самих органом сознания.
Метод этот так обаятельно действовал на ум потому, что
являлся не в виде школьных правил отвлеченной логики, а с необходимостью вытекал из самой сути дела: каждый факт, каждое объяснение факта как будто сами собою твердили золотые слова Бэкона: «non fingendum aut excogitandum, sed inveniendum, quid natura faciat aut ferat, — не выдумывать, не измышлять, а искать, что делает и несет с собою
природа».
Однажды после каникул он
явился особенно мрачный и отчасти приподнял завесу над бездной своей порочности: в его угрюмо — покаянных намеках выступало юное существо… дитя
природы… девушка из бедной семьи. Обожала его. Он ее погубил… Этим летом, ночью… в глубоком пруду… и т. д.
Кроткий от
природы, он и не думал вступить в борьбу с действительностию, он отступал от ее напора, он просил только оставить его в покое; но
явилась любовь, так, как она
является в этих организациях: не бешено, не безумно, но на веки веков, но с таким отданием себя, что уж в груди не остается ничего неотданного.
Но
природа объективированного мира такова, что в нем в новое всегда входит самое дурное старое Это иллюзия, что революция порывает со старым, оно
является лишь в новом обличье.
Личность не порождается родовым космическим процессом, не рождается от отца и матери, она происходит от Бога,
является из другого мира; она свидетельствует о том, что человек есть точка пересечения двух миров, что в нем происходит борьба духа и
природы, свободы и необходимости, независимости и зависимости.
Слово «идеально» не
является в данном случае похвалой, наоборот, оно означает бóльшую степень объективации и отчуждения человеческой
природы, бóльшую степень обесчеловечения.
Словом, вся эта
природа, интересовавшая его прежде только каким-нибудь очень уж красивым местоположением, очень хорошей или чрезвычайно дурной погодой, каким-нибудь никогда не виданным животным, — стала теперь понятна ему в своих причинах,
явилась машиной, в которой все было теснейшим образом связано одно с другим.
И теперь трудно было иностранному пришельцу бороться с простою местною дудкой, потому что она
явилась слепому мальчику в тихий час дремоты, среди таинственного вечернего шороха, под шелест засыпавших буков, в сопровождении всей родственной украинской
природы.
По временам, в жаркий полдень, когда вокруг все смолкало, когда затихало людское движение и в
природе устанавливалась та особенная тишина, под которой чуется только непрерывный, бесшумный бег жизненной силы, на лице слепого мальчика
являлось характерное выражение.
[Эти люди представляют себе
природу и человеческое общество иными, чем их сотворил бог и чем они
являются в действительности (фр.).]
Дело в том, что у сущего есть как бы некий образ сущего, а то — не имеет образа, в том числе и умопостигаемого; и это потому, что
природа единого, будучи порождающей все, не
является ничем из порожденного, — ни «чем-то», ни качеством, ни количеством, ни умом, ни душой; ни движущимся, ни покоящимся, ни в пространстве, ни во времени, но «единовидным самим в себе» (Платон.
Основным для Шеллинга
является понятие
природы, а не человека.
Понимание
природы как математического естествознания — ветхозаветно, и недаром самым ярким его выразителем
явился еврей по крови и по убеждению Коген.
Но
природа «политики», общественной практики этого мира всего менее творческая и свободная, она возникает из злой необходимости и
является послушанием последствиям зла.
Всю жизнь он слыл фатюем, фетишом, фалалеем; теперь он во что бы то ни стало хочет доказать, что по
природе он совсем не фатюй, и ежели
являлся таковым в своем отечестве, то или потому только, что его «заела среда», или потому, что это было согласно с видами начальства.
Почему же простая, низкая
природа является у одного художника в каком-то свету, и не чувствуешь никакого низкого впечатления; напротив, кажется, как будто насладился, и после того спокойнее и ровнее всё течет и движется вокруг тебя?
Но душевное волненье оттого не умирилось: все чувства и весь состав были потрясены до дна, и он узнал ту ужасную муку, которая, как поразительное исключение,
является иногда в
природе, когда талант слабый силится выказаться в превышающем его размере и не может выказаться; ту муку, которая в юноше рождает великое, но в перешедшем за грань мечтаний обращается в бесплодную жажду; ту страшную муку, которая делает человека способным на ужасные злодеяния.
Уловленные им черты, оттенки и тоны здесь ложились в том очищенном виде, в каком
являются они тогда, когда художник, наглядевшись на
природу, уже отдаляется от нее и производит ей равное создание.